Хоть бы кто подарил подарок


   Выросли дочери, а родители постарели, и вот пришло время, пришел черед — умерла у крестьянина жена. Стал крестьянин один растить своих дочерей. Все три его дочери были красивые, красотой равные, а нравом — разные.
   Старый крестьянин жил в достатке и жалел своих дочерей. Захотел он было взять во двор какую ни есть старушку бобылку, чтобы она по хозяйству заботилась. А меньшая дочь, Марьюшка, говорит отцу: — Не надобно, батюшка, бобылку брать, я сама буду по дому заботиться. Марья радетельная была. А старшие дочери ничего не сказали.

Стала Марьюшка хозяйство вести


   Стала Марьюшка вместо своей матери хозяйство по дому вести. И все-то она умеет, все у нее ладится, а что не умеет, к тому привыкает, а привыкши, тоже хоть бы кто подарил подарок ладит с делом. Отец глядит, радуется, что Марьюшка у него такая умница, да работящая, и нравом кроткая. И из себя Марьюшка была хороша — красавица писаная, а от доброты красота ее прибавлялась.
   Сестры ее старшие тоже были красавицы, только им все мало казалось своей красоты, и они старались прибавить ее румянами и белилами. Сидят, бывало, две старшие сестрицы да целый день о- рашиваются, а к вечеру все такие же, что и утром были. Заметят они, что день прошел, сколько румян и белил они извели, а лучше не стали, и сидят сердитые. А Марьюшка устанет к вечеру, зато знает она, что скотина накормлена, в избе чисто прибрано, ужин она приготовила, хлеб на завтра замесила и батюшка будет ею доволен.
   Глянет она на сестер своими ласковыми глазами и ничего им не скажет. А старшие сестры тогда еще более сердятся. Им кажется, что Марья-то утром не такая была, а к вечеру похорошела, — с чего только, они не знают.
Пришла нужда отцу на базар ехать. Он и спрашивает у дочерей:
— А что вам, детушки, купить, чем вас порадовать?
Старшая дочь говорит отцу:
— Купи мне, батюшка, полушалок, да чтоб цветы на нем большие были и золотом расписанные.
— А мне, батюшка, — средняя говорит, — тоже купи полушалок цветами, что золотом расписанные, а посреди цветов чтоб красное было. А еще купи мне сапожки с мягкими голенищами, на высоких каблучках, чтобы они о землю топали.
   Старшая дочь обиделась на среднюю, у нее было алчное сердце, сказала отцу:
— И мне, батюшка, и мне купи сапожки с мягкими голенища и с каб- лучками, чтоб они о землю топали! А еще купи мне перстень с кашком на палец — ведь у тебя одна старшая дочь.
   Отец пообещал купить подарки, какие наказали две старшие чери, и спрашивает у младшей:
— А ты чего молчишь, Марьюшка?
— А мне, батюшка, ничего не надо. Я со двора никуда не хожу, нарядов мне не нужно.
— Неправда твоя, Марьюшка! Как я тебя без подарка оставлю? Я тебе гостинец куплю.
— И гостинца не нужно, батюшка, — говорит младшая дочь.
— А купи ты мне, батюшка родимый, перышко Финиста — ясна сока, коли оно дешевое будет.
   Поехал отец на базар, купил он старшим дочерям парки, какие они наказали ему, а перышка Финиста — ясна сокола не наш. У всех купцов спрашивал.
«Нету, — говорили купцы, — такого товара; спросу, — говорят, — на него нету». Не хотелось отцу обижать младшую дочь, свою работящую умницу, однако воротился он ко двору, а перышка Финиста — ясна сокола не купил. А Марьюшка и не обиделась.
— Ништо, батюшка, — сказала Марьюшка, — в иной раз поедешь, тогда оно и купится, перышко мое.
   Прошло время, и опять отцу нужда на базар ехать. Он и спрашивает у дочерей, что им купить в подарок: он добрый был. Большая дочь говорит:
— Купил ты мне, батюшка, в прежний раз сапоги, так пусть кузнецы подкуют теперь каблучки на тех сапожках серебряными подковками.
А средняя слышит старшую и говорит:
— И мне, батюшка, тоже, а то каблучки стучат, а не звенят, — пусть они звенят. А чтоб гвоздики из подковок не потерялись, купи мне еще серебряный молоточек: я им гвоздики подбивать буду.
— А тебе чего купить, Марьюшка?
— А погляди, батюшка, перышко от Финиста — ясна сокола, будет ли, нет ли.
   Поехал старик на базар, дела свои скоро сдал и старшим дочерям подарки купил, а для младшей до самого вечера перышко искал, да нет того перышка, никто его в покупку не дает. Вернулся отец опять без подарка для младшей дочери. Жалко ему стало Марьюшку, а Марьюшка улыбнулась отцу: она и тому рада была, что снова увидела своего родителя.
   Пришло время, поехал отец опять на базар.
— Чего вам, дочки родные, в подарок купить?
Старшая подумала и сразу не придумала, чего ей надо.
— Купи мне, батюшка, чего-нибудь.
А средняя говорит:
— И мне, батюшка, купи чего-нибудь, а к чему-нибудь добавь еще что- нибудь.
— А тебе, Марьюшка?
— А мне купи ты, батюшка, одно перышко Финиста — ясна сокола.
   Поехал старик на базар. Дела свои сделал, старшим дочерям подарки купил, а младшей ничего не купил: нету того перышка на базаре. Едет отец домой и видит: идет по дороге старый старик, старше его, совсем ветхий.
— Здравствуй, дедушка!
— Здравствуй, милый. О чем у тебя кручина?
— А как ей не быть, дедушка! Накавала мне дочь купить ей одно перышко Финиста — ясна сокола. Искал я ей то перышко, а его нету. А дочь-то она у меня меньшая, пуще всех мне ее жалко.
   Старый старик задумался, а потом и говорит:
— Так и быть! Развязал он заплечный мешок и вынул из него коробочку.

Отец нашел перышко Финиста - ясного сокола


— Спрячь, — говорит, — коробочку, в ней перышко от Финиста — ясна сокола. Да упомни еще: есть у меня один сын; тебе дочь жалко, а мне сына. Не хочет мой сын жениться, а уж время ему пришло. Не хочет — неволить нельзя. И сказывает он мне: кто попросит у тебя это перышко, ты отдай, это невеста моя просит.
   Сказал свои слова старый старик — и вдруг нету его, исчез неизвестно куда. Был он или не был? Остался отец Марьюшки с перышком в руках. Видит он то перышко, а оно серое, простое. А купить его нельзя было нигде. Вспомнил отец, что старый старик ему сказал, и подумал:
«Видно, Марьюшке моей судьба такая выходит — не знавши, не видавши, выйти замуж неведомо за кого».
   Приехал отец домой, подарил подарки старшим дочерям, а младшей отдал коробочку с серым перышком. Нарядились старшие сестры и посмеялись над младшей:
— А ты воткни свое воробьиное перо в волоса, да и красуйся.
— Марьюшка промолчала, а когда в избе легли все спать, она положила перед собой простое серое перышко Финиста — ясна сокола и стала им любоваться. А потом Марьюшка взяла перышко в свои руки, подержала его при себе, погладила и нечаянно уронила на пол. Тотчас ударился кто-то в окно. Окно открылось, и влетел в избу Финист — ясный сокол. Приложился он к полу и обратился в прекрасного молодца.

Финист - ясный сокол


   Закрыла Марьюшка окно и стала с молодцем разговаривать. А к утру отворила Марьюшка окно, поклонился молодец до полу, обратился в ясного сокола, а сокол оставил по себе простое серое перышко и улетел в синее небо. Три вечера привечала Марьюшка сокола. Днем он летал по поднебесью, над полями, над лесами, над горами, над морями, а к вечеру прилетал к Марьюшке и делался добрым молодцем.
   На четвертый вечер старшие сестры расслышали тихий разговор Марьюшки, услышали они и чужой голос доброго молодца, а наутро спросили младшую сестру:
— С кем это ты, сестрица, ночью беседуешь?
— А я сама себе слова говорю, — ответила Марьюшка.
— Подруг у меня нету, днем я в работе, говорить мне некогда, а вечером я беседую сама с собой.
   Послушали старшие сестры младшую, да не поверили ей. Сказали они батюшке:
— Батюшка, а у Марьи-то нашей суженый есть, она по ночам с ним видится и разговор с ним разговаривает. Мы сами слыхали.
А батюшка им в ответ:
— А вы бы не слушали, — говорит.
— Чего у нашей Марьюшки не быть суженому? Худого тут нету, девица она пригожая и в пору свою вышла; придет и вам черед.
— Так Марья-то не по череду суженого своего узнала, — сказала старшая дочь.
— Мне бы сталось раньше ее замуж выходить.
— Оно правда твоя, — рассудил батюшка.
— Так судьба-то не по счету идет. Иная невеста в девках старости лет сидит, а иная с младости всем людям мила. Сказал так отец старшим дочерям, а сам подумал:
«Иль уж слово того старика сбывается, что перышко мне подарил? Беды-то нету, да хороший ли человек
будет суженым у Марьюшки?»
   А у старших дочерей свое желание было. Как настал вечер, Марьюшкины сестры вынули ножи из черенков, а ножи воткнули в раму окна и вкруг него, а кроме ножей, воткнули еще туда острые иголки да осколки старого стекла. Марьюшка в то время корову в хлеву убирала и ничего не видела.
   И вот, как стемнело, летит Финист — ясный сокол к Марьюшкиному окну. Долетел он до окна, ударился об острые ножи да об иглы и стекла, бился-вился, всю грудь изранил, а Марьюшка уморилась за день в работе, задремала она, ожидаючи Финиста — ясна сокола, и не слышала, как бился ее сокол в окно.
   Тогда Финист сказал громко:
— Прощай, моя красная девица! Коли нужен я тебе, ты найдешь меня, хоть и далеко я буду! А прежде того, идучи ко мне, ты башмаков железных три пары износишь, трое посохов чугунных о траву подорожную сотрешь, три хлеба каменных изглодаешь.
   И услышала Марьюшка сквозь дрему слова Финиста, а встать, пробудиться не могла. Утром пробудилась она, загоревало ее сердце. Посмотрела в окно, а в окне кровь финиста — ясна сокола. Заплакала тогда Марьюшка. Отворила она окно и припала лицом к месту, где была кровь Финиста. Слезы смыли кровь со- кола, а сама Марьюшка словно умылась кровью суженого и стала еще краше.
   Пошла Марьюшка к отцу и сказала ему:
— Не брани меня, батюшка, отпусти меня в путь-дорогу дальнюю. Жива буду — свидимся, а помру — на роду, знать, мне было написано.
   Жалко было отцу отпускать неведомо куда любимую младшую дочь. А неволить ее, чтоб дома она жила, нельзя. Знал отец: любящее сердце девицы сильнее власти отца и матери. Простился он с любимой дочерью и отпустил ее.
   Кузнец сделал Марьюшке три пары башмаков железных и три посоха чугунных, взяла еще Марьюшка три каменных хлеба, поклонилась она батюшке и сестрам, могилу матери навестила и отправилась в путь-дорогу искать Финиста — ясна сокола.

Марьюшка отправляется на поиски Финиста - ясного сокола


   Идет Марьюшка путем-дорогою. Идет она не день, не два, не три, идет она долгое время. Шла она и чистым полем и темным лесом, шла и высокими горами. В полях птицы ей песни пели, темные леса ее привечали, с высоких гор она всем миром любовалась.

Марьюшка в пути к Финисту - ясному соколу


   Шла Марьюшка столько, что одну пару башмаков железных она износила, чугунный посох о дорогу истерла и каменный хлеб изглодала, а путь ее все не кончается и нету нигде Финиста — ясна сокола. Вздохнула тогда Марьюшка, села на землю, стала она другие железные башмаки обувать — и видит избушку в лесу. А уж ночь наступила.
   Подумала Марьюшка: «Пойду в избушку людей спрошу, не видали они моего Финиста — ясна сокола?» Постучалась Марьюшка в избушку. Жила в той избушке одна старуха — добрая или злая, про то Марьюшка не знала. Отворила старушка сени — стоит перед ней красная девица.
— Пусти, бабушка, ночевать!
— Входи, голубушка, гостьей будешь. А далеко ли ты идешь, молодая?
— Далеко ли, близко, сама не знаю, бабушка. А ищу я Финиста — ясна сокола. Не слыхала ли ты про него, бабушка?
— Как не слыхать! Я старая, давно на свете живу, про всех слыхала! Далеко тебе идти, голубушка.
   Наутро хозяйка-старуха разбудила Марьюшку и говорит ей:
— Ступай, милая, теперь к моей средней сестре. Она старше меня и ведает больше. Может, она добру тебя научит и скажет, где твой Финист живет. А чтоб ты меня, старую, не забыла, возьми-ка вот серебряное донце — золотое веретенце, станешь кудель прясти, золотая нитка потянется. Береги мой подарок, пока он дорог тебе будет, а не дорог станет — сама его подари.

Избушка и подарок младшей сестры


   Марьюшка взяла подарок, полюбовалась им и сказала хозяйке:
— Благодарствую, бабушка. А куда же мне идти, в какую сторону?
— А я тебе клубочек дам самокат. Куда клубочек покатится, и ты ступай за ним вослед. А передохнуть задумаешь, сядешь на травку — и клубочек остановится, тебя ожидать будет.
   Поклонилась Марьюшка старухе и пошла вослед за клубочком. Долго ли, коротко ли шла Марьюшка, пути она не считала, сама себя не жалела, а видит она — леса стоят темные, страшные, в полях трава растет нехлебная, колючая, горы встречаются голые, каменные, и птицы над землей не поют.
   Шла Марьюшка все далее, все скорее она спешила. Глядь, опять переобуваться надо: другая пара башмаков железных износилась, и посох чугунный о землю истерся, и каменный хлеб она изглодала. Села Марьюшка переобуваться. Видит она — черный лес близко, и ночь наступает, а в лесу в одной избушке огонек в окне. Клубочек покатился к той избушке.
   Пошла за ним Марьюшка и постучалась в окошко:
— Хозяева добрые, пустите ночевать!
   Вышла на крыльцо избушки старуха, старее той, что прежде привечала Марьюшку.
— Куда идешь, красная девица? Кого ты ищешь на свете?
— Ищу, бабушка, Финиста — ясна сокола. Была я у одной старушки в лесу, ночь у нее ночевала, она про Финиста слыхала, а не ведает его. Может, сказывала, средняя ее сестра ведает. Пустила старуха Марьюшку в избу. А наутро разбудила гостью и сказала ей:
— Далеко тебе искать Финиста, ведать я про него ведала, да видать — не видала. Иди ты теперь к нашей старшей сестре, она и знать про него должна. А чтоб помнила ты обо мне, возьми от меня подарок. По радости он тебе памятью будет, а по нужде помощь окажет. И дала хозяйка-старушка своей гостье серебряное блюдо золотое яичко. Попросила Марьюшка у старой хозяйки прощения, поклонилась ей и пошла вослед клубочку.

Избушка и подарок средней сестры


   Идет Марьюшка, а земля вокруг нее вовсе чужая стала. Смотрит она — один лес на земле растет, а чистого поля нету. И деревья, чем далее катится клубок, все выше растут. Совсем темно стало: солнца и неба не видно. А Марьюшка и по темноте все шла да шла, пока железные башмаки ее насквозь не истоптались, а посох о землю не истерся и покуда последний каменный хлеб она до остатней корки не изглодала.
   Огляделась Марьюшка — как ей быть? Видит она свой клубочек: лежит он под окошком у лесной избушки. Постучалась Марьюшка в окно избушки:
— Хозяева добрые, укройте меня от темной ночи!
Вышла на крыльцо древняя старушка, самая старшая сестра всех старух.
— Ступай в избу, голубка, — говорит. — Ишь куда как далече пришла! Далее и не живет на земле никто, я крайняя. Тебе в иную сторону завтра с утра надобно путь держать. А чья же ты будешь и куда идешь?
Отвечала ей Марьюшка:
— Я не здешняя, бабушка. А ищу я Финиста — ясна сокола.
Поглядела старшая старуха на Марьюшку и говорит ей:
— Финиста-сокола ищешь? Знаю я, знаю его. Я давно на свете живу, уж так давно, что всех узнала, всех запомнила.
Уложила старуха Марьюшку, а наутро разбудила ее.
— Давно, — говорит, — я добра никому не делала. Одна в лесу живу, все про меня забыли, одна я всех помню. Тебе добро и сделаю: скажу тебе, где твой Финист — ясный сокол живет. А и отыщешь ты его, трудно тебе будет: Финист - сокол теперь женился, он со своей хозяйкой живет. Трудно тебе будет, да сердце у тебя есть, а на сердце и разум придет, а от разума и трудное легким станет.
   Марьюшка сказала в ответ:
— Благодарствую тебе, бабушка, — и поклонилась ей в землю.
— Благодарствовать мне после будешь. А вот тебе подарочек — возьми от меня золотое пялечко да иголочку: ты пялечко держи, а иголочка сама вышивать будет. Ступай теперь, а что нужно будет делать тебе — пойдешь, сама узнаешь.

Избушка и подарок старшей сестры


   Клубочек далее не катился. Вышла на крыльцо старшая старуха и указала Марьюшке, в какую сторону ей надо. Пошла Марьюшка, как была, босая. Подумала:
«Как дойду? Земля здесь твердая, чужая, к ней привыкнуть нужно...»
   Прошла она недолго времени. И видит — стоит на поляне богатый двор. А во дворе терем: крыльцо резное, оконца узорчатые.

Марьюшка увидела терем


   У одного оконца сидит богатая, знатная хозяйка и смотрит на Марьюшку: чего, дескать, ей надо. Вспомнила Марьюшка: обуться ей теперь не во что и последний каменный хлеб она изглодала в дороге.
Сказала она хозяйке:
— Здравствуй, хозяюшка! Не надобно ли вам работницу за хлеб, за одежу?
— Надобно, — отвечает знатная хозяйка. — А умеешь ли ты печи топить, и воду носить, и обед стряпать?
— Я у батюшки без матушки жила — я все умею.
— А умеешь ты прясть, ткать и вышивать?
Вспомнила Марьюшка о подарках старых бабушек.
— Умею, — говорит.
— Ступай тогда, — хозяйка говорит, — на кухню людскую.
   Стала Марьюшка работать и служить на чужом богатом дворе. Руки у Марьюшки честные, усердны— всякое дело ладится у ней. Хозяйка глядит на Марьюшку да радуется: не было еще у нее такой услужливой, да доброй, да смышленой работницы; и хлеб Марьюшка ест простой, запивает его квасом, а чаю не просит.
   Похвалилась хозяйка своей дочери.
— Смотри, — говорит,—работница какая у нас во дворе: покорная да уме- лая и на лицо ласковая!
Посмотрела хозяйкина дочь на Марьюшку.
— Фу! — говорит. — Пусть она ласковая, а я зато краше ее, и я телом белее!
   Вечером, как управилась с хозяйскими работами, села Марьюшка прясть. Села она на лавку, достала серебряное донце — золотое веретенце и прядет. Прядет она, из кудели нитка тянется — нитка не простая, а золотая. Прядет она, а глядит в серебряное донце, и чудится ей, о видит она там Финиста — ясна сокола: смотрит он на нее как живой на свете. Глядит Марьюшка на него и разговаривает с ним:
— Финист мой, Финист — ясный сокол, зачем ты оставил меня одну, горькую, плакать по тебе? Это сестры мои, разлучницы, кровь твою пролили.
   А хозяйкина дочь вошла в ту пору в людскую избу, стоит поодаль, глядит и слушает.
— О ком ты горюешь, девица? — спрашивает она. — И какая у тебя забава в руках?
Марьюшка говорит ей:
— Горюю я о Финисте — ясном соколе. А это я нить пряду, полотенце Финисту буду вышивать — было бы ему чем поутру белое лицо утирать.
— Продай мне свою забаву, — говорит хозяйкина дочь— Финист-то муж мой, я и сама ему нить спряду.
Посмотрела Марьюшка на хозяйкину дочь,становила свое золотое веретенце и говорит:
— А у меня забавы нету, у меня работа в руках. А серебряное донце — золотое веретенце не продается: мне добрая бабушка его подарила.
   Обиделась хозяйская дочь: не хотелось ей золотое веретенце из рук своих упускать.
— Если не продается, — говорит, — давай тогда мену делать, я тебе тоже вещь подарю.
— Подари, — сказала Марьюшка. — Дозволь мне на Финиста — ясна сокола хоть раз одним глазом взглянуть!
Хозяйская дочь подумала и согласилась.
— Изволь, девица, — говорит. — Давай мне твою забаву...
   Взяла она у Марьюшки серебряное донце — золотое веретенце, а сама думает: «Покажу я ей Финиста ненадолго, ничего с ним не станется. Дам ему сонного зелья, а через это золотое веретенце мы с матушкой вовсе озолотимся!»
   К ночи воротился из поднебесья Финист — ясный сокол, обратился он в доброго молодца и сел ужинать в семействе: теща-хозяйка да Финист с женою. Хозяйская дочь велела звать Марьюшку: пусть она служит за столом и на Финиста глядит, как уговор был.
   Марьюшка явилась; служит она за столом, кушанья подает и с Финиста глаз не сводит. А Финист сидит, словно нету его, — не узнал он Марьюшки: истомилась она путем-дорогою, идучи к нему, и от печали по нем изменилась в лице.
   Отужинали хозяева, встал Финист и пошел спать в свою горницу. Марьюшка и говорит тогда молодой хозяйке:
— Мух во дворе много летает. Пойду-ка я к Финисту в горницу, буду от него мух отгонять, чтоб спать ему не мешали.
— Пусть идет! — сказала старая хозяйка.
Молодая хозяйка опять здесь подумала.
— Ан нет, — говорит, — пусть обождет.
А сама пошла вслед за мужем, дала ему на ночь сонного зелья выпить и воротилась. «Может, — рассудила хозяйся дочь, — у работницы еще какая забава на такую мену есть!»
— Иди теперь, — сказала она Марьюшке. — Иди, мух от Финиста отгоняй!
   Пришла Марьюшка к Финисту в горницу и позабыла про мух. Видит она: спит ее сердечный друг непробудным сном. Смотрит на него Марьюшка не насмотрится. Наклонилась к нему близко, одним дыханьем с ним дышит, шепчет ему:
— Проснись, мой Финист — ясный сокол, это я к тебе пришла. Я три пары башмаков железных истоптала, три посоха чугунных о дорогу истерла, три хлеба каменных изглодала! А Финист спит непробудно, глаз не открывает и не молвит слова в ответ.
Приходит в горницу жена Финиста — хозяйская дочь — и спрашивает:
— Отогнала мух?
— Отогнала, — Марьюшка говорит, — они в окно улетели.
— Ну, иди спать в людскую избу.
   На другой день, как поделала Марьюшка всю хозяйскую работу, взяла она серебряное блюдечко и катает по нем золотым яичком: покатает вокруг — и новое золотое яичко скатывается с блюдечка; покатает другой раз вокруг — и опять новое золотое яичко скатывается с блюдечка.

Молодая хозяйка - жена Финиста ясного сокола и Марьюшка


   Увидела хозяйская дочь.
— Ужели, — говорит, — и такая забава есть у тебя? Продай мне ее, либо я тебе мену, какую хочешь, дам за нее.
  Марьюшка говорит ей в ответ:
— Продать не могу, мне добрая бабушка это в подарок дала. Я тебе даром блюдечко с яичком отдам. На, возьми!
Взяла подарок хозяйская дочь и обрадовалась:
— А может, и тебе что нужно, Марьюшка? Проси, чего хочешь.
Марьюшка и просит в ответ:
— А мне самое малое нужно. Дозволь опять от Финиста мух отгонять, когда ты почивать его уложишь.
— Изволь, — говорит молодая хозяйка.
   А сама думает: «Что с мужем станется от поглядки чужой девицы! Да и спать он будет от зелья, глаз не откроет, а у работницы, может, еще какая забава есть!»
   К ночи опять, как было, воротился Финист — ясный сокол из поднебесья, обратился в доброго молодца и сел за стол ужинать со своим семейством. Жена Финиста позвала Марьюшку прислуживать за столом, кушанья подавать. Марьюшка кушанья подает, чашки ставит, ложки кладет, а сама глаз с Финиста не сводит. А Финист глядит и не видит ее — не узнает ее его сердце. Опять, как было, дала хозяйская дочь своему мужу питье с сонным зельем и спать его уложила, а работницу Марьюшку послала к нему и велела ей мух отгонять.
   Пришла Марьюшка к Финисту, стала звать его и плакать над ним, думала — нынче он пробудится, взглянет на нее и узнает Марьюшку. Долго звала его Марьюшка и слезы со своего лица утирала, чтоб они не упали на белое лицо Финиста и не смочили его.
   А Финист спал, он не пробудился и глаз своих не от- крыл в ответ. На третий день Марьюшка справила к вечеру всю хозяйскую работу, села на лавку в людской избе, вынула золотое пялечко и иголочку. Держит она в руках золотое пялечко, а иголочка сама по полотну вышивает. Вышивает Марьюшка, сама приговаривает:
— Вышивайся, вышивайся, мой красный узор, вышивайся для Финиста — ясна сокола, было бы ему на что любоваться!
   Молодая хозяйка неподалеку ходила. Пришла она в людскую избу, увидела в руках у Марьюшки золотое пялечко и иголочку, что сама вышивает. Зашлось у нее сердце завистью и алчностью, и говорит она:
— Марьюшка, душенька, красная девица! Подари мне такую забаву либо что хочешь в обмен возьми! Золотое веретенце есть у меня, пряжи я напряду, холстины натку, а золотого пялечка с иголочкой у меня нету — вышивать нечем. Если в обмен не хочешь отдавать, тогда продай! Я цену тебе дам!
— Нельзя! — говорит Марьюшка. — Нельзя золотое пялечко с иголочкой ни продавать, ни в обмен давать. Их мне самая добрая, самая старая бабушка даром дала. И я тебе их даром отдам. Взяла молодая хозяйка пялечко с иголочкой, а Марьюшке ей дать нечего, она и говорит:
— Приходи, коли хочешь, от мужа моего, Финиста, мух отгонять. Прежде ты сама просилась.
— Приду уж, так и быть, — сказала Марьюшка.
   После ужина молодая хозяйка сначала не хотела давать Финисту сонного зелья, а потом раздумала и добавила того зелья в питье: «Чего ему глядеть на девицу, пусть спит!»
   Пошла Марьюшка в горницу к спящему Финисту. Уж не стерпело теперь ее сердце. Припала она к его белой груди и причитает:
— Проснись-пробудись, Финист мой, ясный мой сокол! Я всю землю пешей прошла, к тебе идучи! Три посоха чугунных уморились ходить со мной и о землю истерлись, три пары башмаков железных ноги мои износили, три хлеба каменных я изглодала. Встань-проснись, Финист мой, сокол! Сжалься ты надо мной! А Финист спит, ничего не чует, и не слышит он голоса Марьюшки.
   Долго Марьюшка будила Финиста, долго плакала над ним, а не проснулся Финист — крепко было зелье жены. Да упала одна горячая слеза Марьюшки на грудь Финиста, а другая слеза упала на его лицо. Одна слеза обожгла сердце Финиста, а другая открыла ему глаза, и он в ту же минуту проснулся.
— Ах, — говорит, — что меня обожгло?
— Финист мой, ясный сокол! — отвечает ему Марьюшка. — Пробудись, это я пришла! Долго-долго я искала тебя, железо и чугун я о землю истерла. Не стерпели они дороги к тебе, а я стерпела! Третью ночь я зову тебя, а ты спишь, ты не пробуждаешься, ты на голос мой не отвечаешь!
   И тут узнал Финист — ясный сокол свою Марьюшку, красную девицу. И так он обрадовался ей, что от радости сперва слова молвить не мог. Прижал он Марьюшку к груди своей белой и поцеловал. А очнувшись, привыкши, что Марьюшка с ним, он сказал ей:
— Будь ты моей сизой голубкой, моя верная красная девица!
   И в ту же минуту обратился он в сокола, а Марьюшка — в голубку. Улетели они в ночное поднебесье и всю ночь летели рядом, до самого рассвета. А когда они летели, Марьюшка спросила:
— Сокол, сокол, а куда ты летишь, ведь жена твоя соскучится!
Финист-сокол послушал ее и ответил:
— Я к тебе лечу, красная девица. А кто мужа меняет на веретенце, на блю- дечко да на иголку, той жене мужа не надо и та жена не соскучится.
— А чего же ты женился на такой жене? — спросила Марьюшка. — Воли твоей не было?
— Воля моя была, да судьбы и любви не было.
И они полетели далее рядом друг с другом. На рассвете опустились они на землю. Поглядела Марьюшка вокруг, видит она — дом ее родителя стоит, как прежде был. Захотела Марьюшка увидеть отца-родителя, и тут же обратилась она в красную девицу. А Финист — ясный сокол ударился о сыру землю и сделался перышком. Взяла Марьюшка перышко, спрятала его к себе на грудь, за пазуху, и пришла к отцу.
— Здравствуй, дочь моя меньшая, любимая! Я думал, что тебя и на свете нету. Спасибо, что отца не забыла, домой воротилась. Где была так долго, чего домой не спешила?
— Прости меня, батюшка. Так нужно мне было.
— Что ж, нужно так нужно. Спасибо, что нужда прошла. Случилось, что на праздник в городе большая ярмарка открылась. Собрался наутро отец на ярмарку ехать, и старшие дочери с ним едут — подарки себе покупать. Отец и меньшую позвал, Марьюшку. А Марьюшка:
— Батюшка, — говорит, — я с дороги притомилась, и надеть мне на себя нечего. На ярмарке, чай, все нарядные будут.
— Я там тебя, Марьюшка, обряжу, — отвечает отец. — На ярмарке, чай, торг большой.
А старшие сестры говорят младшей:
— Надень наши уборы, у нас лишние есть.
— Ах, сестрицы, спасибо вам! — говорит Марьюшка.
— Мне ваши платья не по кости! Да мне и дома хорошо.
— Ну, быть по-твоему, — говорит ей отец. — А что тебе с ярмарки привезти, какой подарок? Скажи, отца не обижай!
— Ах, батюшка, ничего мне не надобно, все у меня есть! Недаром я далеко ходила и в дороге утомилась.
   Отец со старшими сестрами уехал на ярмарку. В ту же пору Марьюшка вынула свое перышко. Оно ударилось об пол и сделалось прекрасным добрым молодцем, Финистом, только еще прекраснее, чем он был прежде. Марьюшка удивилась, да от счастья своего ничего не сказала.
   Тогда сказал ей Финист:
— Не дивись на меня, Марьюшка. Это я от твоей любви таким стал.
— Я хоть и дивлюсь — сказала Марьюшка, — да для меня ты всегда одинаков, я тебя всякого люблю.
— А где родитель твой — батюшка?
— На ярмарку уехал, и сестры с ним старшие.
— А ты чего, Марьюшка моя, не поехала с ними?
— У меня Финист есть, ясный сокол. Мне ничего на ярмарке не надо.
— И мне ничего не надо, — сказал Финист, — да я от твоей любви богатым стал.
   Обернулся Финист от Марьюшки, свистнул в окошко — сейчас явились платья, уборы и карета золотая.
   Нарядились они, сели в карету, кони помчали их вихрем. Приехали они в город на ярмарку, а ярмарка только открылась, все богатые товары и яства горою лежат, а покупатели едут в дороге. Финист купил на ярмарке все товары, все яства, что были там, и велел их обозами везти в деревню к родителю Марьюшки. Одну только мазь колесную он не купил, а оставил ее на ярмарке. Он хотел, чтобы все крестьяне, какие приедут на ярмарку, стали гостями на его свадьбе и скорее ехали к нему. А для скорой езды им мазь нужна будет.
   Поехали Финист с Марьюшкой домой. Едут они быстро, лошадям воздуха от ветра не хватает. На половине дороги увидела Марьюшка своего батюшку и старших сестер. Они еще на ярмарку ехали и не доехали. Марьюшка велела им ворочаться ко двору, на свадьбу ее с Финистом — ясным соколом. А через три дня собрался в гости весь народ, что жил на сто верст в округе. Обвенчался тогда Финист с Марьюшкой, и свадьба была богатая.

Финист - ясен сокол


   На той свадьбе дедушки наши и бабушки были, долго они пировали, жениха и невесту величали, с лета до зимы не разошлись бы, да настала пора убирать урожай, хлеб осыпаться начал; оттого и свадьба кончилась и на пиру гостей не осталось. Свадьба кончилась, и свадебный пир гости позабыли, а верное, любящее сердце Марьюшки навсегда запомнилось в русской земле.
Источник: http://gostei.ru/detskie-rasskazy/platonov/716-finist-yasnyy-sokol.html

Закрыть ... [X]

Идеальный подарок жене на день рождения, когда не Как сделать электрическую воду

Хоть бы кто подарил подарок Полеты на вертолете в Подмосковье или воздушные
Хоть бы кто подарил подарок Подарок на свадьбу молодым, что лучше подарить?
Хоть бы кто подарил подарок Что подарить ПАРНЮ на день рождения 100 идей!
Хоть бы кто подарил подарок Какой подарок подарить девочке на 10 лет?
Хоть бы кто подарил подарок ИГРУН 2.0 - Отзывы о ИГРУНЕ : развод, обман
Хоть бы кто подарил подарок Соединённые Штаты Америки Википедия
Хоть бы кто подарил подарок Сценарий дня рождения женщины
АЖУРНЫЕ УЗОРЫ СПИЦАМИ Аптечные лайфхаки: как настойка календулы и глицерин могут Астрология Юнона Вязанное безумство / вязаные вещи картинки ЗНАЧЕНИЕ ВЫШИВКИ - символы и приметы в вышивании. Статьи и Игры для мальчиков бен 10 Как избавиться от прыщей на лице. Средства от угрей: крема Крутые статусы для пацанов/Статусы/Беседка для